Category: происшествия

кото-взгляд

" ... «Еще повоюем» — ты скажешь себе, Гоня прочь минутную слабость. ..."

Ты вычеркнут всеми из списка живых,
Но молва в этот раз поспешила.
Ты взял передышку, и тут же свой штык
Она в твою спину вонзила.

Растерзанный болью, прижался к земле,
Чтоб вымолить новые силы;
Земля не откажет, поможет тебе,
Поможет, ведь раньше так было.

Рано звонить в колокола,
Небо тревожить впустую,
Если ты можешь — встань и иди,
Ведь жизнь не подарят другую.

Последнее дело — о прошлом вздыхать,
Туда заколочены двери.
И встречным, как прежде, ты смотришь в глаза,
Но в их покаянье не веришь.

Ты должен доказывать право на жизнь,
Реальность хватая за горло,
Твой нерв оголенный струною звенит,
Вторя волнам тяжёлых аккордов.

Рано звонить в колокола,
Небо тревожить впустую,
Если ты можешь — встань и иди,
Ведь жизнь не подарят другую.


Пусть снова возносят и вновь предают,
Молитвы с проклятьем мешая
Они этим дышат и этим живут,
В жестокие игры играя.

«Еще повоюем» — ты скажешь себе,
Гоня прочь минутную слабость.
И смерть занесет тебя в списки для тех,
С кем спорить до срока не надо.

Рано звонить в колокола,
Небо тревожить впустую,
Если ты можешь — встань и иди,
Ведь жизнь не подарят
Тебе не подарят другую.
Кипелов, "Еще повоюем"

Отводил сегодня Ванька в садик, как обычно. Ну и, попрощавшись с ним до вечера, нацепил наушники, включил музыку, а тут - она. Песня эта. И прямо в душу. И прямо - по нервам! Эх ...

В моей жизни было несколько лишений. Я даже не говорю о смерти близких и друзей сейчас. Просто жизнь загоняла меня в такие обстоятельства, когда я просыпаясь утром не знал, что я буду есть днем, и где я буду спать следующей ночью. Дома не было. Да ни чего не было. Но тогда была мама рядом, которая и защищала меня от невзгод, благодаря чему у меня всегда была и еда и место, где поспать (пускай даже это будет сладкая "ялтинская" луковица с куском хлеба на обед и кресло в пансионатской библиотеке как постель). Я принимал жизнь такой, какая она есть и был счастлив.

В 19 лет я ушел из дома - уехал из Судака в Москву. Но незримо мама была и тут у меня за спиной. И только когда я понял в чем дело, нашел у себя в паспорте заначку, отложенную специально на то, что бы в случае чего вернуться обратно в Судак к маме, и потратил ее - началась моя новая жизнь. Она не переставала подкидывать мне лишения, но вот реакция моя стала другой. Я не принимал теперь это, как должное. Каждый раз, оставаясь ни с чем, порой в буквальном смысле этого слова, я садился, утыкался взглядом в одну точку перед собой и некоторое время приводил мысли в порядок. Свыкался с утратой или потерей. И спустя какое то время чувствовал, как глубоко внутри меня вскипает пожар настоящей, лютой, до скрежета зубов, злости. Она росла внутри меня до тех пор, пока не вырывалась из меня в ударе рукой по колену, дивану, или в стену, и абсолютно спокойным голосом произнесенной фразой:
- Ладно! Еще повоюем!

Знаю, что меня читают ребята, знавшие меня еще по Судаку. С большинством из вас мы с тех пор даже и не виделись ни разу. За эти почти 20 лет я мало изменился, разве что раздобрел телом, но в принципе отсался все тем же. Вот только теперь во мне бывают вспышки злости. И их я всегда принимаю как долгожданных гостей, ибо они приносят мне так необходимые в тот момент перемены. Можно делать любые выводы из этого, но злость, настоящую злость, я считаю, как чувство, на много важнее, чем даже любовь. Любовь приносит сомнения, переживания, муки радости или горя. Злость же всегда приносит только перемены. А перемены - это всегда хорошо. Перемены всегда ведут к счастью.